справедливость, а она превратилась в трехмерные шахматы. Впрочем, это естественное развитие усложнившихся политических и экономических факторов современной цивилизации. И уже понятно, что Вэннинг выиграет процесс.
Так и случилось. Присяжные приняли решение в пользу Макильсона. Хэттон поднял вопрос о скопировании, но это уже было актом отчаяния; ему отказали. Вэннинг подмигнул сопернику, защелкнул брифкейс и отправился в контору.
В полпятого начались неприятности. Секретарша сообщила о прибытии мистера Макильсона, а в следующий миг ее отпихнул в сторону худой смуглый мужчина средних лет, державший в охапке гигантский чемодан из искусственной замши.
– Вэннинг! Я к вам…
Адвокат недобро сощурился, встал из-за стола и резким кивком отослал секретаршу. Как только за ней закрылась дверь, Вэннинг отрывисто заговорил:
– Ты с ума сошел?! Я же велел держаться от меня подальше. Что в чемодане?
– Облигации, – ответил Макильсон дрогнувшим голосом. – Что-то пошло не так…
– Проклятый болван! Притащить сюда облигации… – Вэннинг подскочил к двери, запер ее. – Неужели не понимаешь, что, если Хэттон доберется до этих бумаг, ты мигом вернешься в кутузку? А я лишусь лицензии! Проваливай вместе с чемоданом.
– Выслушай меня! Пожалуйста! Я, как ты и сказал, понес облигации в Финансовое управление, а там… а там был полицейский, меня поджидал. Хорошо, что я его вовремя заметил. Если бы попался…
Вэннинг глубоко вздохнул:
– Прежде чем идти в Финансовое управление, ты должен был два месяца продержать облигации в метро, в камере хранения.
Макильсон вытянул из кармана газету.
– Так ведь правительство замораживает акции и облигации рудодобывающих компаний. Постановление вступит в действие через неделю. А когда это прекратится, неизвестно. Не могу же я сидеть без денег целую вечность.
– Дай взглянуть. – Вэннинг изучил газету и тихо выругался. – Где ты ее взял?
– Купил у мальчишки возле тюрьмы. Хотел узнать котировки рудных акций…
– Так-так. Понятно. И не было ни тени сомнения, что эта газета не фальшивка?
У Макильсона отпала челюсть.
– Фальшивка?
– Вот именно. Хэттон предвидел, что я тебя выручу, и заранее припас газетку. А ты клюнул. И притащил сюда улику, и привел за собой полицию.
– Н-но…
Вэннинг поморщился:
– Как думаешь, почему в Финансовом управлении оказался полицейский? Тебя могли сцапать в любую минуту. Но нужно было не сцапать, а напугать, чтобы ты кинулся ко мне в контору, – и обоих поймать на один крючок. Тебе – срок, мне – лишение адвокатского звания. Чертов идиот!
Макильсон облизал губы.
– А тут есть запасной выход?
– Есть! И за ним наверняка ждет засада. Проклятие! Не будь еще глупее, чем выглядишь.
– А ты можешь… спрятать?
– Где? Они всю контору просветят рентгеновскими лучами. Нет, я просто… – Вэннинг осекся. – Говоришь, спрятать? Спрятать… – Он круто повернулся к селектору. – Мисс Хортон? У меня совещание. Не беспокоить ни по какому поводу. Если вам кто-нибудь предъявит ордер на обыск, созвонитесь с полицейским управлением и убедитесь в подлинности. Вы меня поняли?
На лице Макильсона отразилась надежда.
– Все уладится?
– Ой да заткнись ты! – рявкнул Вэннинг. – Жди здесь, я сейчас вернусь.
Он скрылся за боковой дверью. На диво скоро вернулся, неуклюже затаскивая в кабинет металлический шкафчик.
– Помоги… Фу-ух… Вон туда, в тот угол. А теперь убирайся.
– Но…
– Живо! – приказал Вэннинг. – У меня все под контролем. И не болтай. Тебя арестуют, но без вещдока долго не продержат. Как только отпустят, возвращайся.
Он отпер дверь, вытолкал Макильсона за порог и снова заперся. Подошел к шкафчику, заглянул внутрь. Пусто. Как и должно быть.
Теперь облигации…
Вэннинг запихал чемодан из искусственной замши. Пришлось повозиться – тот был шире, чем шкафчик. Наконец адвокат смог отдышаться, глядя, как коричневая штуковина съеживается, меняет контуры до неузнаваемости. И вот она уже совсем крошечная, приобрела продолговатую форму яйца и цвет медной центовой монеты.
– Вуаля! – хмыкнул Вэннинг.
И склонился, всматриваясь. В шкафчике что-то двигалось. Нечто гротескное, величиной не больше четырех дюймов. Очень странное на вид, сплошь кубики и уголки, цвета ярко-зеленого и… явно живое.
В дверь кабинета постучали.
Крошечная тварь деловито возилась с медным яйцом. В чисто муравьиной манере подняло его и попыталось утащить. Вэннинг ахнул и сунул руку в шкафчик. Четырехмерной тварюшке не хватило проворства увернуться. Вэннинг ощутил, как она корчится под ладонью.
Он стиснул добычу в кулаке.
Шевеление прекратилось. Вэннинг отпустил убитую тварь и сразу убрал руку.
Дверь затряслась под градом ударов. Вэннинг закрыл шкафчик и выкрикнул:
– Минуту!
– Ломайте! – прозвучал приказ за дверью.
Но это не понадобилось. Вэннинг натянул на лицо виноватую улыбку и провернул ключ.
За порогом стоял барристер Хэттон в сопровождении кряжистых полицейских.
– Мы взяли Макильсона, – сообщил он.
– Вот как? А за что?
Вместо ответа Хэттон дернул головой. Полицейские приступили к обыску. Вэннинг пожал плечами.
– Перегибаете палку, – сказал он. – Вламываетесь, роетесь…
– У нас есть ордер.
– Что ищете?
– Конечно облигации, – устало ответил Хэттон. – Не знаю, куда ты засунул чемодан, но мы его найдем.
– Что за чемодан? – поинтересовался Вэннинг.
– Тот, который принес сюда Макильсон. Когда выходил, чемодана при нем не было.
– Игра закончена, – печально проговорил Вэннинг. – Вы победили.
– То есть?
– Если я признаюсь, куда дел чемодан, замолвите за меня на суде словечко?
– Э-э… да. И где же он?
– Я его съел, – ответил Вэннинг и улегся на диван, давая понять, что намерен вздремнуть.
Хэттон долго не сводил с него ненавидящего взгляда. Полицейские рылись в конторе. Внутренность шкафчика они удостоили лишь беглым взглядом. Стены, пол, потолок, мебель были просвечены рентгеном, но это ничего не дало. Вэннинг поаплодировал напрасным усилиям копов.
Хэттон в конце концов сдался. Ничего другого ему не оставалось.
– Завтра подам на тебя иск, – пообещал Вэннинг. – А еще жалобу на произвольное задержание Макильсона.
– Иди к черту! – прорычал Хэттон.
– Пока-пока.
Вэннинг дождался ухода незваных гостей. Затем, хихикая, отворил дверцу шкафчика.
Медного цвета яйцо, в которое превратился замшевый чемодан, исчезло. Вэннинг пошарил внутри и ничего не обнаружил.
До него не сразу дошел смысл случившегося. Он развернул шкафчик к окну и заглянул снова – с тем же результатом.
Пропали двадцать пять тысяч кредитов в ликвидных рудных облигациях.
Вэннинг вспотел. Он поднял металлический ящик, потряс. Не помогло. Он перетащил шкафчик в другой угол и вернулся, чтобы со всей тщательностью изучить пол.
Может, Хэттон стянул?
Нет. Вэннинг ни на миг не упускал шкафчик из вида за все время обыска. Полицейский распахнул дверцу, заглянул и снова закрыл. С того момента к ней никто не притрагивался.
А облигаций нет.
Как и раздавленной Вэннингом загадочной мелкой твари.
И что же все это значит?
Вэннинг запер шкафчик на задвижку. Опять
